Нина Искренко, места, 1986/1995

Нина Искренко, места, 1986/1995
ты будешь требовать любви
я буду требовать трубу

**
ты спишь после встречи на Эльбе

а может не спишь
а всю ночь проектируешь новый дизайн или дизель

они не конкретны
и не когерентны как эта влюблённая пара
сцепившая члены свои
в эпицентре ночного бульвара

**
птичка моя археоптерикс
Ты и полетишь

**
Идет разразившись голодным матом
дубовый невиданный козырь крести

набивщики чучел сурки Мельпомены
мурашки стучат по спине сапогами ОМОНа

борзые пишут письмо легавым

всего и забот у великой державы
лежать на траве и таращиться в небо

**
Однажды в лесу появилась блондинка
И дикая кошка подверглась сомненью

**
Как прекрасен этот мир
Нивы сжаты рощи голы

**
Когда я вижу мне тепло
Когда лежу меня кусают

**
Занавес
За кулисами падает и разбивается
цветочный горшок

**
Для кого сказал пожарник
ты печешь свои хлеба

**
Спать легли однажды дети
уронили мишку нап
А проснулись на рассвете
оторвали мишке лап

**
Тот король бубей топором убей

Кто мясник а кто инженер в очках

А рояль в кустах хоть бы дождь пошел

Чтоб трехфазным своим сиянием
озарял семью и провинцию

пыль по облаку штык да проволоку

**
Они подходят к змее втроем

черная тряпка упала змее на лицо

рухнуло небо холодным стеклом
жирный бульон заливает сосуды любви
черви ползут по долине латунных волхвов

через тысячу лет долетит вифлеемский привет
будь готов
будь готов
будь готов

**
Придуманная кем-то для людей
похожих на пустые чемоданы

убей ферзя
ударь меня ногой

**
на обои молясь
и сгибаясь к закату в грядущую медь
оставалась в душе большевичкой

**
да сакральные знаки на левой щеке
да копыто да сломанный телик

**
прелюбодействующий в жопу
рисует горные пейзажи

**
на верёвке осень
за окном зима

**
король наступает на пальцы валету
шестерки готовы но просят валюту

**
на тебе только шлем и поножи Гектора
на мне кольцо Нибелунгов

в честь новокаинового соития трав

**
передозировка не допускается

**
если взять простой пример
попадая прямо в вену
из простой вороны вынув
креостат и глазомер

**
о как в отсутствие Венер
прекрасен этот мирный негр

покуда плачущий Гефест
нам выкует насест

причем страна когда хана

**
натри золой как у Саддама
усов наклеенных полоску

**
когда кончается оргазм
и начинаются разборки

разбей лицо пошли меня в народ

**
вот ты пошлешь на город ураганы
а я набью карманы курагой

**
сухое красное вино
любимой капнуло на телекс

наступило утро — ветер усилился
позвонил Ной
говорит — собирайтесь

где ты был
в момент последнего удара
ведь мы с Тамарой ходим парой
ты не был там
он побледнел

явился слесарь дернул кран
мы оказались в кинозале
где нам злодейство показали

и пили кровь и дибазол
мы замерзали с трех сторон

**
он видит мир горизонтальным
лежащим — полуобнаженным
куда легко войти с ножом

он лишь слегка приподнимает
станок покрытый телом жизни
и тело корчится от жизни

**
Жена упала на колени
спиною чувствуя волненье
как бы от выстрела И вот
жена упала на живот
Нувотженадоже Упала
Стояли очи как компот
А жизнь идет идет идет

**
она не выёбывается
она выматывается

**
я часть той силы что почти что нечисть

перехожу грозу по отрывному
над пропастью во ржи календарю
двумя руками открывая двери
в пространство междометий и волков
накопленных в капкане метрополитена

корплю над устрицей —
над скорбным завитком
телесности оправленной в терпимость

в бесчувственность
бесчисленных домов терпимости
над нашей головой
захлопнувших спасительные крыши

я наименьший вездесущий и тишайший
высасыватель мозговых костей

я здесь я пусть я в некотором роде
проглатывая изморось и клинопись и пыль

**
как будто раздвигаешь
не ножницы а ноги
как будто бы стреляешь
не в воздух а в висок

как будто пыль песок
соитие троллейбус

и лезвие бумаги
удел немногих

**
пусть сам околеет под звездным дождем
а мы отвернемся — ты скажешь пойдем
и мы отвернемся

**
ночью в саду темнота три кота и ведро с купоросом
выдь на дорогу — нудит циркулярка над лесом

**
глупая вечность в своём нескончаемом шёлке

сон переходит свои звуковые границы
пудреным лбом ударяясь в оконные стёкла

**
марлевых понаруби бастионов
и стереги до утра

**
Я называю в Вашу честь
четыре ножки от дивана

**
Прелюбодеятель в законе
владелец лишнего ребра

**
сытый товарищ пожарищ

разум темнеет а зуммер

эта палата вперед и навылет

**
большое тело медленно снимает
тяжелые намокшие штаны

и облаков тяжелая намокшая гряда
как говорили б мы во времена иные
когда б мы были не глухонемые

мы ищем не объект а полумеры

и утренняя кровь в оконной ране
толкает вновь к единоборству на арене

пропылесось арену гладиатор

**
И кто-то там не вытер
слезу и гул земли

и легкие на зависть
взлетели до небес
по миру разошлись
рассыпались
распались

**
Хотела съесть немного винограда
Но виноград уехал в город Поти
и след его тотчас же затерялся

Хотела вновь отдаться страсти пылкой
но черви и жучки сожрали ложе
Подсвечник Набалдашник Балдахин

Хотела записаться в добровольцы
Но в дверь опять негромко постучали
и говорят Куда поставить, мэм?

Хотела стать полезной единицей
кассиршей изыскательницей газов
гранатометчицей царицей наконец

В отечестве не оскудевшем скукой
и плиткой кафельной что падает мечтательно с надрывом
и отбивает падла уголок

В отечестве где мы нужны друг другу
Где вьюгу гонят из-под табуретки
и на асфальте крупно пишут СТАРТ

Когда я слышу умных новостей
Когда я вижу тернии сквозь звезды
Когда я надеваю кимоно

**
Ж-Д
(железная дорожность)

**
Одних я любила
с другими спала
а третьи любили меня

четвёртые пили
у пятых война
а всем остальным повезло

**
Налево ад направо ад и вечность прямо

Он ничего не купит в ихнем шопе
Не купит мэм а значит не продаст

**
и мял в остервенении злорадном
всё что пошло в уплату за долги
Долг совести долг чести долг эпохи
гражданский воинский союзнический долг

**
чей профиль будто вырезан на блёклом
размытом фоне уличной толпы

**
Чье-то личное дело
А теперь у них общее тело

Мы губами берем осторожно
колокольные звоны враскачку
мы покой покупаем в рассрочку
и несем осторожно

**
Я пришла к нему нарядной
У него была кровать

Написала все как было
дескать многое могу
Написала
и наклеила на лбу

**
и холод взятый напрокат у морга

Допустим это все устроил дьявол
Ну так и дьявол с ними

Но зачем я тут

**
А мы с тобой вот тут сидим
неприспособленные люди
и залпы тысячи орудий
до нас доносятся едва

**
на этой планете остались только криптон да литий
имитирующие трение мягких тканей за дверями ночного клуба

**
Что-то ужасное льет из пакета
дева прекрасная с сыром в руке

Шатким ступеням не вынести жадности всех содроганий
всех резонансных явлений в пружинно-заряженном теле

Гибельный знак привлекает ворон и натурщиц

**

дождь идет — косятся вежливо
мудаки под козырьком

и не видно как в сверкающей
вышине летает сам собой
гражданин охуевающий
с распиздяйкой молодой

**
По вечерам одна без комплексов
покинув дьюплекс и гостей
Мария натерев песком лицо
выходит на берег крутой

устраивая аварийный
шершеляфам из-под тахты

гоня отраву из туфты
суровоокая Мария

**
Если голубь ты урони перо
Если робот ты проверяй посты
Если корень ты то и стебель ты
завтра встретимся
у метро

**
Дай напиться моим верблюдам
о блюющая антифризом
Дай прогнуться моим карнизам
под твоим луноликим тазом

Под твоим деревянным газом
укрепи мою веру отвязным ртом
О скульптура O tabula rasa
O sacra scriptura
О запрыгивающая с шестом

**
- Скажи мне  Как устроен горизонт?
Как Геркуланум на зиму устроен?

**
И всё терялось в снежной мгле
накопленной с трудом

**
Если рисунок волокон древесных
вас раздражает вторичностью сдвигов
перемените на яблочный градус
в позу застывшее Спаса свеченье
в деепричастную область пространства

**
машина идет до марса

**
три копыта два хвоста
всем внимание постам

**
Пьяные женщины (нимфы, гортензии, кариатиды, столешницы, астры)
ловят затылком спасательный круг ежедневных привычек —
белых мышей выпуская из тяжёлых свинцовых кавычек

Резко закинув лицо, прикрепив к волосам жернова и колёса,
пьяные женщины входят обнявшись в чужой виноградник

**
Другие могут резать или бить
А мне опять водить когда порежут

**
Песок переосмысливает рельеф

**
В России всегда можно было стрельнуть сигарету
спросить самогону
у хуем исписанной двери

В России всегда можно было убить человека
И вытереть руки о землю, траву и березу

**
Мужчина пьян и на коленях
сжимает трубку телефона
В прихожей тесно от ботинок
и обрывающихся шуб

Она читает по-английски
Она мороженное лижет
Она его почти не слышит
Какиеногиунее

Его пиджак висит на люстре
над Алозанскою долиной

Какая прядь пересекает подлокотник
и можжевельник Алатау
морские водоросли весла
и землянику на скале

и эхо волчьих заклинаний
закручивает провод в жгут

Великосветское запястье
Её Величества Селесты
роняет будущность и вечность
на телефонный аппарат

Мужчина врет как прокуратор
хрипит и греется как ротор

гудки гудки она не слышит
она рисует на обложке
она молчит она не хочет
она
она сейчас придет

**

мы шли так медленно и ровно
как будто облаков сырые брёвна

**
помер к утру от укусов звезды

дочку — стекольщику
мордой в звезду
в тряпочку марки а вшей иностранцам
ну посвети мне папаша не видишь
клиента веду

**
У меня зелёный палец
Я не знаю как мне быть
Может быть зелёный палец
Это признак красоты?

**
Я лежу в пижаме
посредине ночи
а на самом деле
по полю бегу

Мы бежим и дружим
Дует сильный ветер
Мой любимый сзади
с пиджачком в руках

**
Если я заржавею
к врачам обращаться не стану
Обращусь я в Металлоремонт

А потом обращусь я в болванку
в уключину в скважину в дрель
А потом в придорожную красную пыль

**
поднимающем шторм словно штору
над красной водой

**
И в этой диадеме в Домодедово

**
Тождественность начала и конца
преображает точку перегиба

И сросшееся сердце Сына и Отца
охватывает первобытный ужас

Ведь мы с тобой не помним ничего
поскольку мы с тобой с утра глухонемые
Ты отвернёшься что-то вынимая
Я что-то спрячу

У нас игра — ты смотришь мне в желток
Я ножницами режу амальгаму

И просто так сирень сгущается в садах
и в плен и в плаванье торопятся утёсы и пигмеи

**
трубе не спится, грубый крик трамвая
ей подпевает под мостом темно

а ты рисуешь на заборе дырку
и мне кричишь с той стороны — скорее
я поцелую чтоб никто не видел

**
и ничего не говорит
но чувствую — убьет

**
когда преодолев трескучий мел метели
деревья прячутся от нас и остывают

по горизонтали

**
Чтоб мысль неизречённую спасти
от ложной объективности и хвори
мы открываем варежку пошире

**
И верим что мы будем прощены
предстанем пред судом верховного трамвая

**
дача есть и есть кусты
ночью улицы пусты

в этой жизни что-то светит
если окна смотрят в сад

**
Художник сплюнул стрекозой
допил из лужи небосвод

Кричали кочки в западне
срубили эхо

**
Бегает инструктор
по чужому полю
жилы надувает
машет пистолетом

**
Один старательно мешал
Другой оказывал поддержку
И так они храня надежду

Так свой простой антагонизм
они всю жизнь переносили
Без видимых усилий
Как переносят жизнь

**
если даже сделать все как надо
если сделать строго по закону
по завету или по-другому
ничего ужасного не будет

ну стошнит в канавку мирозданье

я лежу в своей больной постели
белое пятно меня целует

**
Хочу откинуть покрывало
у мраморного изголовья
и увеличить поголовье
российских интеллектуалов

**
космос выплюнул осадки
транспорт выполнил объём
грузоперевозок

всем советы подают
одного не понимают

как в минуты юбилея
или славных похорон
в царстве птицы Говорун

белоснежными ногами
вырабатывая грусть

**
что б ни сделал сырая земля
всё приимет в себя без ошибки

**
Была возможность выступить открыто
и перейти границу у реки

**
когда легко и пусто на душе
вид линии электропередач
Отечества нам сладок и приятен

**
когда в душе милитаристский праздник

**
однажды наше маленькое горе
глядело в зеркало но видело в нём только
двух стариков прижавшихся друг к другу

**
бьётся в форточку луна
наша маленькая гирька
дыркой вывернута норка
призрак бродит на ма го

**
в кроне сливы луна
слюнки олова каплют
в лоне сила и кровь
в лени сок и крыло
в королевстве кроты и стволы
и осколки

**
Я отпускаю мотыльков
Пускай подышат фюзеляжем
в копилке газовой горелки
под округлившимся мостом

и если выживут потом
от изумлённой перестрелки
я их пущу до самой крыши
до локтя завернув рукав

Я отпускаю мотыльков
на длинной тонкой лунной нитке
Пусть мир останется в убытке
зато они увидят мир

Чтоб небо сползшее с гвоздя
смотрело не снимая шапки
на чёрно-белые ошибки
добавив шрамов и узлов

**
глядящий в облако обедает один
расчёсывая бровь скелетом рыбьим

опилки света отряхнув со стен
речь сублимируется в стон

но повелитель предпочёл идею
замазав речи чёрную дыру

всей тяжестью ложась на лезвие весла
поистине она дышала как могла
и глядя на неё утратившую суть
мы совершили таинство ошибки

и время треснуло и полетели щепки
они ещё летят развертывая сеть
сгущается вода выталкивая вес
и скорлупу раздавливает завязь
и божество инертное как газ
проходит поверху
не наклоняясь

**
он борется и есть покой как будто
под небом голубым

заслуженный покой
бесцветный чистый газ
ребро уходит ввысь
по зову воздух-воздух

он головой раздваивает бездну
и обнимает мир
как унитаз

**
пестик пестик я тычинка
сколько снега в очертанье
человеческой фигуры
сколько грифеля в костях

осень осень листья гаснут
словно жены декабристов
на пустом прогонном тракте

сателлит своей постели
здравомыслящая пыль

сроки жизни больше жизни
как в глубокой Фудзияме

**
я буду здесь лежать пока не заберут
пока не заподозрят не заметят
пока все ласточки не улетят на митинг
все ПВО не вымечут икру

я буду здесь лежать не двигаясь к звезде
не приближаясь к истине и цели
есть многое на свете генацвале
есть многое но видно не везде

вот здесь к примеру нету ничего
здесь я лежу не двигаясь на митинг
не приближаясь к ласточке — заметят
не приближаясь — воздух, ПВО

**
был послан пилотируемый взгляд
и был откачан сон из поднебесной
и в алебастровых глазницах колебался
простой неаффектированный свет

точней он не был свет поскольку был
лишь послан повинуясь уравненью Стокса

он таял внутрь
и уходил в провал

страх обуял его как интеграл

и берегов не стало у реки

**

Дорогая, разденься до пояса
Отклони кружева, алый шёлк и парчу
Давай покажем Егор Кузьмичу
в чём залог оптимизма советского общества
в чём его неистребимые преимущества
Правильно — в доверии к лечащему врачу

**

Я вообще не знаю что хочу
Похочу чуть-чуть и перестану
То взять власть, то стулья переставить
То тебя похлопать по плечу

**
комплекс отважности, сифилис нежности

**
вот я живущая иначе
чем ты живущий по-другому
чем он живущий по-другому
чем друг живущий но другой

чем раб — он царь но по-другому
чем червь — он Бог но чуть иначе

и сила есть — ум по-другому
и по-другому нам товарищи ни-ни
хана товарищи нам будет по-другому

**
Где же вы были? Я вам звонила
Ставила свечку. Делала сальто

Птицы подумав на юг улетели
Дети побили все стёкла в парадном

**
чем помочь тебе приятель
чем сказать тебе спасибо
чем отвлечь чтоб отвернулся
чтоб попасть наверняка

всё умолкло и остыло
эй луна гаси фонарь

холод (пауза) и прах

вы тела вернитесь в воду
в воду облака и камни
души слив в один сосуд

пусть сечёт его могила
исправляет и шлифует

до зари до безнадёги

я пишу с натуры кошку
в виде горсточки пшена

**
выключи волосы бронхи соски капилляры
целуй позвоночник

талой водой омочи
и включи размягченные почки
гипофиз и автоответчик

ты небожитель в статусе беженца —
бомж

жил твоих жаль набухающих в горле кувшина
в намокших подушках грозы
и в созвездии Лувра

дерево Дафны идет в темноте
по Тверскому бульвару
верхние чакры срываются к птицам

нижние тянут в себя менструально-грунтовую воду
тише, свой бег задержи, и тише преследовать буду

**
Полистилистика
это когда я хочу петь
а ты хочешь со мной спать

В Вавилоне полночь
На западном фронте без перемен

**
Он взял ее через пожарный кран
И через рот посыпался гербарий
Аквариум нутра мерцал

Он ел ее органику

Мело-мело весь месяц из тумана
Он закурил
решив передохнуть

как пьяного раба
завертывают на ночь в волчью шкуру

он вынул душу взяв ее как мог
через Урал, потом закрыл ворота

Шел мокрый снег, колдобило, смеркалось
Поднялся ветер, харкнули пруды

**
Два тазобедренных сустава
плывут завёрнуты в газету
по тёмным водам подземелья

порвав контекста полотно
Из глаза выпало бревно
и тоже двинулось куда-то

**
я сплю
я штука я на стрельбах

я непрерывна я дискретна

я вас рублю неаккуратно
и падаю не очень ровно

и в голове одни осадки

я отрабатываю карму
присматривая за вещами

на платье из металлолома
я пришиваю мирный атом

и повинуясь древним водам
огню лучу и кораблю

**
ни Иуды с лотком черешен

**
Мы после смерти перешли на ты
Реактор стёр случайные черты

**
пред сардоническим десантом Мельпомены
и Тулии обнявшихся порочно

я возражаю — где мой аргумент?
он ничего не понимает в этой жизни
и потому он абсолютно прав

**
Видно и рёбра и сердце и аккумулятор любви
Скройся прошу тебя, поговорим про другое

**

Я поняла какой Ты хочешь жертвы
Ну что ж Прииде и возьми
Не попрошу ни милостей земных
ни послабленья на исходе жатвы

Возьми его и дай его другой

**
А эта дурочка с веслом и паранойей

**
до мяса, до грунтовых вод

Ему безмолвствует народ

Покуда Господу угодно
играть с танцующим огнём
мы будем видеть Бога в нём

струясь водой околоплодной

Враги сожгут родную хату
утопят истину в вине
оставив на горелом пне
письмо без подписи и даты

**
в пустынном доме тела твоего
(не моего не моего) гуляет ветер
и некому с дозиметром проверить
что скудно в доме и темно зело

и в темном озере колеблемых зеркал

ты будешь и красивей и умней
а я — ну вот — я просто буду рядом

я буду ртом печенкой и крестцом
на том конце где путь неочевиден
я буду родинкой и плюшевым медведем
а кто-то будет сыном и отцом

**
Я утром встану подойду к окну
Пускай он заметит меня одну

**
Здесь идти четыре дня
Восемь лет скакать

И проснёшься на золе

Замурованный подъезд
Головой в подол
Сколько было всяких дел
к перемене мест

Зяблик зяблик где ты был?
Изучал фольклор?
Собирал металлолом
на аэродром?

Механическая пыль

**
в ничего не предвещавшей точке
тщательно неубранной квартиры

К ней поедем — говорит
к моей лахудре к моей Лауре

чистый парус мокрый, моря полный таз

Видишь он же по уши в Дербенте
Лоб сгорел и глаз висит на ленте
Выдай ему облако и лапти
привинти чугунные к ногам

**
Пока Моисей высекал Конституцию длинной и толстой
набухшей от семени палкой

**
Уклончивый свет
вольфрамовых лун

**
Объекту А необходимо состояние покоя
Объекту А необходимо покаяние и вот

в глубокой трепетной среде
как инфузория какая
В прозрачной дышащей среде
переползающей в четверг

Объект себя не узнаёт

А больше нету ни шиша
Объект покоится дыша
плывя в разбавленной среде
Он сам уже почти нигде

плывет и кается об лед
И буква А плывет отде
льно

Свеча горит свеча плывет
Объект здесь больше не живет

Верблюд травинку колыхает
Травинка ежится икает

Она с ума меня сведет

**
Когда слепые входят в царство мертвых
Когда выходят мертвые из трупов
И как партнеры поднимаются по трапу

И медленно сошествуют в народ
Когда река течет наоборот
И берега срастаются в подвалы

Дебилы лезут в интеллектуалы
И пушки занимают первый ряд

Когда трава вмерзает в кованую медь
Когда судьба кончается на ять
И хочется пинать ее ногами

Кому пристало говорить с богами
Кому серпом ударить по кимвалам

Кому отстать и тенью захлебнуться
Изображая только пустоту

Зачем тебе герой седьмая голова
И семивратный град в котором не родишься

Зачем тебе еще права
Как тот орел картонный раздвоишься
Как эта топь по-своему жива
Пребудешь

**

Овсы с испугу колосятся
Сейчас здесь будут убивать

**
Сначала сын убьет отца
Но как бы не подозревая

Потом утешит мать-вдову
Обнимет в придорожном рву

Час от часу потея впрок
Межу пропашет просветитель
Летите голуби летите
Труби трубач алей восток

Комар прославится трудом
И мышь совою поклянется
И вор починит колесницу
И снег пойдет по проводам

**
Тут пришли какие-то хлопочут
Говорят айда на баррикады

Ухмыляются поглаживают китель
Кони их пощипывают травку

И махать кровавым полотенцем
Из одной античности в другую

**
Давно ты, парень, братской помощи не нюхал
из арамейского котла.
Давно в твоем краю бесплатное метро,
как крыса по тебе не пробегало

Пора, мой друг, пора!
И так мы дали фору.

Шесть городских ворот глядят на алтари.
Тепло от клюквы, хлюпающей в латах.

Шесть городских ворот в кишках и амулетах
и только на седьмых державная заря.

И только на седьмых — вне знаков и систем —
Державная заря. Условная, как знамя.

— Прости, старик. Что можем мы
в сравненьи с тем, что могут с нами

**
Антигона девочка с приветом
Что ты замышляешь под гребенкой

Может быть ты просто идиотка
Кто же ходит поперек трамплина
Камикадзе скомканная ватка
В горле триумфального тромбона

Антигона н е т такого кайфа
На какой у них мозгов не хватит

боги потакают эпигонам
Гуннам конокрадам и легавым

У тебя в башке какой-то клавиш
Западает — хочешь сигарету?

вышли в люди
Кто в Пелопоннес кто в мегаполис

**
Когда подойдет к бегущей груди вода
Когда упадут в кипящую медь пруды

Ты будешь собою когда позовут встань
Ты будешь женою когда повелят ляг
Ты будешь слюною когда зашипят плюнь
Ты будешь звездою когда упадет снег

И бродят собаки вдоль черных слепых стен
Ты знаешь что нет ничего за чертой там

**
Нас водила молодость
Строем по нужде

Научила уступать
Старшим лейтенантам
Мерить сантиметрами
Площадь потолка
И локатором ловить
Голос континента

Трудовым почином
Починили нас

**
И Пегас-коню говорил телемост
Прямо в морду —
Ты конек говорит подзаборный
Перворвотный мой сын миру-мирный
Ты лети напрямки выше хляби-реки
От Бараньего рога до Курской дуги
С пересадкой на Курской товарной

**
Говорил корифей предрекая
Примиренье Эдипа и Лая
Говорила Сивилла икая
Чек не в винный отдел выбивая

О крестовом походе без крестов и вериг

О кровосмешеньи рек

Говорил Пантократор а может быть рёк
Ты лети мой конек байконурный
Между красной икрою и черной

И покуда не станешь травою морской
И покуда не глянешь в проем воровской
Между кованой грудью и тенью эфирной

не касайся нас господи светлой рукой
578
Добавить в избранное

3 комментария

17:27
Какое великолепие образов, какая гениальная абракадабрища!
Ирина, гениально!)
12:03
Материалу много. Его бы порционным способом. По крупицам чтобы знание откладывалось в подкорках челяди.