Андрей Сергеев, "Разлив"

Андрей Сергеев, "Разлив"
Овчарки со сворок рвались в туман,
С апреля вошедший в быт.
Поимкой командовал штабс-капитан,
Охотник, пластун, следопыт.

И как неуместный фиговый лист,
Не там прикрывавший срам,
Плелся в хвосте генерал-штабист,
Не глядя по сторонам.

Овчарки вели по тропе, по траве,
По росам июля вброд.
Петров-второй шагал в голове
И честно смотрел вперед.

Но вдруг собак понесло назад
Мордой — волчком — к хвосту.
Петров-второй, русский солдат,
Первым шагнул за черту.

И голос его через пять минут
Дошел, от тумана глух:
— Овчарки дальше след не возьмут:
Явственный серный дух.

Плечами пожал и исчез во мгле
Охотник, пластун, следопыт,
И, встав на колени, на волглой земле
Увидел следы копыт.

Пошли по следам. А сзади скуля
Овчарки тянули вспять.
Из-под ног уходила родная земля,
А где же другую взять?

Кусты, поляна, опять кусты,
Жалобный плач гудка.
Стога, поляна, из пустоты
Свинцом блеснула река.

Вдомек не взял генерал-штабист,
Презиравший сей ералаш,
Что он, как был, незапятнанно чист
Проследовал сквозь шалаш.

И штабс-капитан увидеть не мог,
Хоть дело и было днем,
Как он сапогом просадил пенек
И того, кто сидел на нем.

А тот, кто сидел, повел головой,
На коленях поправил листки
И взглянул туда, где Петров-второй
Шагал над свинцом реки.

Приказом посланные в дозор
Солдаты, чеканя медь,
Прошли сквозь невидимый глазу костер
И чайник, начавший петь.

И только собаки чуяли зло
И жадно тянули прочь.
А людям и в голову не пришло,
Что можно беде помочь.

Кусты, поляна, земли предел,
Реки пулевой металл.
Туман сгущался, туман тучнел
И в почву корни пускал...
475
Добавить в избранное

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!