Кондрашкино озеро

Кондрашкино озеро
Велико Патомское нагорье! Непролазной дремучей тайгой отгородила Сибирь эти места от людских глаз. Валежником и густым кустарником скрыла когда-то проложенные тропы. То сойка крикнет, то кедровка поднимет шум где-то у горизонта! И тишина… 
 Аркадий  вздрогнул от шума открываемой двери. В купе почти бесшумно втиснулся маленький сухонький старичок. С облегчением положил на свободную нижнюю полку свою небольшую сумку и устало вздохнул.
- Гостей принимаете, люди добрые?- проворковал он, хитро посматривая на Аркадия.
- Отчего ж не принять? Присаживайся, дед!
 Аркадий в купе был один. Прежние пассажиры вышли на предыдущей станции, поэтому «люди добрые» был он, Аркадий Вольский, писатель и журналист, который ехал в неизвестные ему края, повинуясь неистребимой жажде новых сенсаций и открытий.
 Старик долго пыхтел, открывая свою видавшие виды сумку, но современную, пошитую из добротного и, наверное, дорогого материала. Достав, наконец, начатую палку копчёной колбасы, нож и пару кусков хлеба, обернулся к закрытой двери купе, а потом к Аркадию:
- А если мы с тобой, мил человек…
- Доставай, дед! – понял Вольский, улыбаясь обоснованным опасениям старика, - Мы ж тихо.
- Ну-ну, - старичок достал солдатскую фляжку, бултыхнул в руке и гордо прошептал,- Спирт!
- Пойдёт! – опять улыбнулся Аркадий.
 Они сразу нашли общий язык. Голос у старика тихий, певучий. Настолько, что сразу располагал к откровениям. Вот и Вольский не смог удержать себя, и стал рассказывать в общем-то незнакомому человеку о себе, о профессии, которую выбрал ещё в юности, о мечте, которой не суждено сбыться, но к которой идёт всю свою сознательную жизнь.
 Старичок, Кондратий Феофанович Сучков, ехал от родственников, у которых гостил где-то под Самарой. То ли гостил, то ли ещё что… Аркадий трудно запоминал незнакомые названия, старался их записывать, но в данной ситуации они, эти названия, не имели никакого значения.
- Так едешь-то куда, Аркаша? – ещё раз переспросил старик.
- Ой, далеко, дед, очень далеко! - попытался отмахнуться Вольский, не желая впутывать Сучкова в свои планы.
- А всё-таки? Чего юлишь?
- В Сибирь, Кондратий Феофанович!
- О, Аркаша! Сибирь большая, нет конца ей, матушке, ни на севере, ни на юге! Ты уж поверь, старому человеку!
- Сам-то бывал там? - вроде бы невзначай задал вопрос Вольский.
- Всю жизнь там живу. Много лет живу…- старик вздрогнул, словно сказал что-то лишнее, потом оправился и уставился на Аркадия своими бесцветными, поблёкшими от возраста, глазами.
- Слыхал что-нибудь про Кондрашкино озеро? – не надеясь на ответ, спросил Аркадий.
- Это на Патоме? – удивился Сучков.
- Да! – обрадовался Вольский, - Вот туда и надо попасть!
- Ну, это ведь нетрудно, Аркаша! А зачем тебе?
- Ладно,- Аркадий махнул рукой,- расскажу! Слышал про сокровища?
 Старик усмехнулся. Только как-то неприятно, зло:
- И что там?
- Слушай! – Вольский достаточно опьянел, но уже не мог остановиться и выплеснул в стакан оставшийся во фляжке спирт, - Слушай! Лет этак сто пятьдесят назад была в этих местах золотая лихорадка. Десятки, а то и сотни фартовых людей потянулись в тайгу, чтобы поймать наконец эту свою птицу счастья, вырваться из одолевшей нищеты. Кому-то везло, кому-то нет, кто-то безвестно сгинул в таёжной глуши. А те, кто возвращались, рассказывали о неизвестном никому Кондрашкином озере, в котором дно, якобы, усеяно золотыми слитками да человеческими скелетами. Потому что лежали там пропавшие старатели, которые на беду свою встречали Хозяина этих мест.
- И что же это за Хозяин? -  после небольшого молчания спросил Сучков.
- Откуда я знаю, дед! Откуда я знаю… Вот и еду, чтобы узнать, увидеть! Я книгу напишу…
 Поезд мерно покачивался на рельсах. Грохотали на стыках колёсные пары, а за окном проносились меняющиеся пейзажи Уральских гор, за которыми начиналась она, величавая и таинственная Сибирь, в бескрайних просторах которой хранились ещё никем не разгаданные тайны.
 Знал Кондратий Феофанович и про Патом, и про Кондрашкино озеро, и про сокровища, что хранило оно в своих объятиях.
- Жил я там, Аркаша, живу! Проведу тебя заповедными тропами к этому озеру! Ох, и много чего интересного хранится в тех местах! – шептал старик подвыпившему Вольскому, а тот довольно улыбался и утвердительно кивал головой.
- Вот ты старый, вроде, а не пьянеешь! – удивлялся Аркадий, - Я пьяный, а ты нет. Почему? Ты в общем вагоне должен ехать, а ты в купе! Пенсионер ведь!
- Потому, милок, что воздухом таёжным пропитан. Вот и не пьянею! И пенсия у меня хорошая, северная! Вот и езжу в купе – не люблю духоты вагонной, расспросов всяких! Я тишину люблю – привык в тайге! А ты поспи, Аркаша, поспи! У нас столько с тобой ещё впереди, что некогда будет отдыхать! Спи!
 Аркадию снилась громадная, нависшая над ним кедровка. Он закрывал голову обеими руками и пытался убежать от этой страшной птицы. Но не слушались ноги. Вольский пытался кричать, только вместо крика в ушах слышался тихий и успокаивающий смех Кондратия Феофановича…
 От станции они долго ехали на попутной машине. Только уже стоя на пароме, старик показал Аркадию на противоположный берег:
- Витим, Аркаша! А там – Бодайбо! Поживёшь тут пару дней без меня, рюкзаки купишь, консервы. А мне кое-куда сбегать надо! Да, я и денежки тебе дам! Возьми!
 Вольский удивился, но  отказываться и переспрашивать не стал. 

 А потом они снова ехали на попутке, шли пешком и снова на попутке.
В записную книжку Вольского ложились неизвестные названия местных рек, заимок, фамилий… Остановились в небольшом посёлке. Здесь Кондратия Феофановича не знали, а он знал всех и каждого.
 - Старика не знаю, про Кондрашкино озеро давно уже никто не говорит! Тёмное место, страшное! Ты туда что ли собрался? – вопросительно спросил подпитый мужичок, у которого не хватало десятки до вожделенной бутылки местного самогона.
- Да нет! – отмахнулся Аркадий, - Так, для интереса!
- А, - понял  тот.
 Вольский помнил наказ Сучкова, не расспрашивать местных ни о чём. Он сам дорогу знает, а попутчики им не нужны.
- Почему так, старик? – удивлялся Аркадий,- Много лет ведь здесь живёшь, а, как чужой!
- Я ведь в тайге всё, в тайге! – отмахивался Сучков, - Да и тебе-то это зачем, Аркаша? Или боишься? Или на озеро уже не хочется?
 На озеро хотелось. Очень хотелось! Теперь Аркадий был уверен, что есть ради чего переться в неизвестные дали с этим странным стариком. А ведь хитрый дед, очень хитрый! Аркадий ему всё про себя, а он почти ничего. Ничего не значащая Самара, хмурый взгляд при первом упоминании про озеро, певучий голос… Странностей много, только так ли легко пересилить желание, когда знаешь, что напишешь главную книгу в своей жизни?! А, что она таковой будет, Вольский уже не сомневался.
- У меня там избушка есть, Аркаша, зимовьё по-сибирски. Захаживаю в эти места, захаживаю. Сокровищ не видел, но сам убедишься…
 Они переночевали в небольшом заброшенном доме на самой окраине посёлка. Июльские ночи были достаточно тёплыми, поэтому не было большой проблемы, растянувшись на дощатом полу, задремать под стрёкот сверчка, который беспокоился где-то в углу, то замирая, но начиная свою бесконечную песню.
 Это была Сибирь. Это было то самое Патомское нагорье, в глубине которого Аркадия ожидало то, ради чего пришлось отмахать более пяти тысяч  километров. Если б знать, Аркадий, если б знать!
  Уже к вечеру старик показал Аркадию странные приспособления.
- Это паняги,- объяснил Сучков, - Сибирские рюкзаки, что б ясно было. И вот ичиги ещё, что б ходить легче.
 Аркадий не понял, но утвердительно кивнул головой.
 А утром они ушли в тайгу. Сколько скверных слов, сколько проклятий услышала она в свой адрес! Старик вёл Аркадия по таким дебрям, что Вольский еле сдерживал себя, чтобы не плюнуть на всё, не накричать на Сучкова. А тот уверенно то сходил с тропы, то снова возвращался на неё, ориентируясь по своим, только ему известным приметам.
День, два… Ночевали возле костра, положив под головы паняги.
- Это тебе не в городах, Аркаша! Это тайга! Не бывал в Сибири-то? – выспрашивал старик.
- Откуда, дед! – Вольскому совсем не хотелось разговаривать. Но молчать было ещё тяжелее, - Далеко ещё?
- Рядом! Рядом уже…
 Снова шли. Аркадий потерял счёт часам. Один раз, отстав от старика, сбросил ненавистную панягу и пошёл дальше. Но вернулся, закинул на занывшие плечи, проклиная свою неуёмную мечту и озеро, которое уже ненавидел, но которое нужно было непременно увидеть.
- Кондрашкино озеро… - шептал он еле слышно, - Кондрашкино…
 Как ошпаренный пришедшей мыслью, Вольский вдруг остановился: озеро, Кондрашка, Кондратий… Кондратий Феофанович. Да ну, глупость какая-то!
- Ты чего, Аркаша? – голос старика прозвучал рядом, Как будто и не видел Аркадий мелькающую далеко впереди спину Сучкова.
- Да, ничего, устал немного! – успокоил старика Аркадий, - Отдохнуть бы!
- Давай, раз устал! – покорно согласился тот.
 Они присели на изнывающую от жары землю. Зной растекался по заросшим сопкам Патомской тайги. Птицы, опалённые солнечными лучами, попрятались в раскидистых листвяных лапах, разомлевшие звери скрылись в прохладных распадках, и только эти двое упрямо продвигались вперёд.
- Слышь, дед, а как давно ты в этих местах? Всё говоришь, что живёшь здесь, а откуда появился -  молчишь.
- А тебе это надо, Аркаша? Живу да живу себе!
 Аркадий отполз чуть подальше и прислонился спиной к поваленной сосёнке.
Шустрый дед, и взгляд у него какой-то настороженный! Неужели он? Не может быть, тот Кондрашка лет сто, как в землю лёг. Если не убили где, так от старости помер! А всё-таки?
 Вольский решил играть в открытую:
- Ты Кондратий, и озеро Кондрашкино! Того Кондрашку Сучком звали, так ведь и ты Сучков!
 Старик не ответил. Он долго сверлил Аркадия вопросительным взглядом и о чём-то думал. Потом произнёс:
- Дурак ты, Аркаша!
 Как он оказался рядом, Вольский даже не заметил. Пахнуло в ноздри старческим потом, от взмаха руки пролетел мимо табачный дух, и сразу стало мутнеть сознание.
« А ведь он при мне ни разу не курил!» - ещё успел подумать Аркадий…

- Вот сидишь ты сейчас привязанный к дереву и думаешь: кто такой этот старый хрыч? И сам себе отвечаешь – Кондрашка Сучок! Да, Аркашенька, я это!
 Руки затекли от неудобного положения, потому что связаны были за деревом. И ноги уподобился связать старик, взяв верёвку из рюкзака Вольского. А ведь просто так взял, на всякий случай!
- Промолчал бы, Аркаша, я б тебе озеро показал! Такую груду золота увидел бы! Я много его за это время прибрал к рукам! – продолжал старик.
- Не ты это! – Вольский попробовал пошевелиться и у него немного получилось.
- Ошибаешься! – Сучок неприятно захихикал,- Я это! В году этак одна тысяча девятьсот четвёртом пришли с батюшкой вкупе с артельной голытьбой в эту тайгу. Так и остались здесь. Сначала мыли золотишко, потом решили проще жить.
- Это как? – стараясь растянуть разговор, спросил Аркадий.
- Проще-то? А всего на всего грабить, Аркаша! Сначала батюшка мой, потом и я!
- И убивать… - добавил Вольский.
- А без этого никак, Аркаша! Сопротивлялись все: кому ж хочется нажитое отдавать! Вот и батюшка мой, тоже сопротивлялся!
- Так ты и отца?! – вскрикнул Аркадий.
- И его, родителя моего! Тоже на дне лежит, бедолага! – Сучок снова хихикнул, - Хозяин один должен быть. А я сильнее оказался. Вот с тех пор и коплю своё богатство. Понемногу, понемногу…
- Ну и урод же ты, дед! – Аркадий начал понимать, что вряд ли старик оставит его в живых. Только страха почему-то не было. Только ненависть, да боль в руках от затянутой верёвки.
- Это как посмотреть! – Сучок внезапно нахмурился, - Вот и ты за тысячи километров припёрся за богатством! Не так, скажешь? Много вас таких здесь было! Даже китайцы: шустрые, маленькие. Намоют золотишко и тайными тропами к границе! А только знал я все их тайные тропы! Выйду навстречу, на чай приглашу, потому как в тайге чай – первое дело! Ну, а потом по голове да в воду!
 Сучок заулыбался и подошёл к Вольскому:
- Вот такое оно, Кондрашкино озеро, Аркаша! Жаль, не увидишь ты ничего – тайга вокруг, глушь, и никто сюда дороги не знает! Не напишешь ты свою книгу, милок, не нужна она. 
- Так сколько ж лет тебе? – уже без интереса спросил Вольский.
- А ты посчитай: с одна тысяча восемьсот восьмидесятого….
- Врёшь ты, столько не живут!
- Я же живу! – на этот раз громко засмеялся старик.
 Он отошёл в сторону и долго разглядывал Аркадия:
- А я тебя, пожалуй, в живых оставлю! Поживи ещё чуть-чуть, подумай. Потом тебя либо звери съедят, либо муравьи обглодают. Так-то, Аркаша!
 Сучок закинул на плечи панягу:
- Всё-таки жаль, что ты моё озеро не увидел! И ещё: дорогу назад запомнил? – старик самодовольно осмотрел окрестности и скрылся за густыми зарослями тальника.
 - Гад! - крикнул вслед Аркадий.
 Попытался ослабить верёвку. Слабина была, но очень уж сильно, видимо, был затянут узел.
«Гад!» - продолжал твердить Вольский и тёр верёвку, тёр… Рук уже не чувствовал, да первые муравьи начинали трапезу на его теле…

 Потом по всему Патому гуляла легенда о человеке, который чудом выбрался из тайги. У него начисто было съедено лицо муравьями и мошкарой. Он ходил от дома к дому, рассказывал о золоте Кондрашкиного озера и всё грозился показать к нему дорогу.
« Блаженный!» - сочувственно смотрели ему вслед, потому что знали, что нет никакого такого озера с его несметными сокровищами. Слышали когда-то, но это было так давно…
 А тот ненормальный однажды исчез. То ли увезли куда-то, то ли сам в тайгу ушёл. Может, действительно нашёл тропу к Кондрашкиному озеру…
165
Добавить в избранное

4 комментария

12:53
Хммм, прочла с интересом. Хоть та еще фантасмагория лесная.
14:16
Замечательно!
21:52
Отлично!
10:17
Спасибо!
  •  Бурятский марш           звёзды тщеславны звёзды - развёрсты во поле фавны строем, по росту во поле ...
    snAff1331 20.05.2016 20
  • Куда пропал мой жизненный азарт?Наверно, сгинул вместе с бывшим мужем.Луна опять показывает задПомятый и светящийся к тому же.Вино в бокале... ...
  • Просторная Лиза идёт, раздвигая снега И талую воду, объявшую лизову душу. Почтовая Дева, вперёд, мимо первых «регат» Окурков и фантиков, в ...